olegpaschenko: (Default)

Вывод из двух предыдущих записей будет стандартный: абсолютно любая земная идентичность паразитирует на человеке. Этнокультурная, государственная, профессиональная, цеховая, территориальная, языковая, религиозная, приходская, гендерная — паразитируют все! Пьют кровь, увлекают на дно. Человек даже самому себе не принадлежит, это знает любой алкоголик, — не то что этим. Услышал о себе одобрительное: «наш человек» — беги.

Атеист принадлежит пустоте. Монотеист — только Богу.

Монотеист! Убедись: не принял ли ты за Бога результат интерференции своих земных идентичностей? Этнокультурной, государственной, профессиональной, цеховой, территориальной, языковой, религиозной, приходской, гендерной? Если принял, поздравь себя: твоего бога нет, а ты не монотеист — и беги.

В пустоту, к атеистам. Настоящий Бог за тобою вернётся.

olegpaschenko: (Default)

Из книги «Тяжесть и благодать»:

Зло для любви — то же, что тайна для разума. Как тайна вынуждает доблесть веры существовать сверхъестественным (surnaturel) образом, так и зло для доблести милосердия. Попытки найти компенсации или оправдание злу так же губительны для милосердия, как попытки высветить содержание тайны в фокусе человеческого разума.

Речь Ивана в «Карамазовых»: «Пока еще время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка...»

Я полностью присоединяюсь к такому ощущению. Никакие мыслимые доводы, предложенные в качестве компенсации за слезинку ребенка, не смогут заставить меня принять эту слезинку. Вообще никакие из тех, что постигаются разумом. Только один-единственный, но его способна постичь лишь неземная (surnaturel) любовь: Бог так хотел. И в силу такого довода я приму не только слезинку ребенка, но даже мир, который будет сплошным злом <...>

Страдание: превосходство человека над Богом. Понадобилось Воплощение, чтобы это превосходство не было скандально вызывающим.

Я должна любить свое страдание не потому, что оно полезно, а потому, что оно есть.

Принять горе; причем приятие не должно отразиться на горечи и уменьшить ее, иначе приятие настолько же уменьшится в силе и в чистоте. Потому что объект такого приятия — это именно горе во всей его горечи, а не что-либо еще. — Сказать подобно Ивану Карамазову: ничто не может возместить одну-единственную слезинку ребенка. И при этом принять все слезы и все бесчисленные ужасы, которые уже за пределами слез. Принять все это не за те возмещения, которые они несут с собой, но за них самих. Принять, что они есть, просто потому, что они есть.

Просто в благодарность за то, что это — наличие сигнала, значение переменной = true.

Заговаривая о теодицее, вопросы формулируют так: справедливо ли страдание? за что — несчастье? чего стоит жертва? Но кшатрию не к лицу торговаться. («Было бы за что — убил бы», любит говаривать о. В. Л.)

Разумеется, в случае чего я запою иначе.

olegpaschenko: (Default)

[livejournal.com profile] davlatov:

Атеизм — замечательный подарок Бога современному человеку! Как приятно (и как правильно!) начинать с чистого листа, не бояться, что Бога вокруг слишком мало! Можно радоваться Его легкому дыханию, а не многотонным псевдо-чудесам, подъять которые верой невозможно...
Благословите атеизм — чистейший апофатический источник Веры!

См. также «неатеизм Симоны Вейль». То есть: «Бога нет!» — «Такого, которого ты имеешь в виду, с лёгкостью произнося эти слова, — пожалуй, действительно, нет».

olegpaschenko: (Default)

Симона Вейль:

Случай противоречащих друг другу суждений, каждое из которых одинаково верно. Бог существует, Бог не существует. В чем проблема? Я совершенно уверена, что существует Бог, в том же смысле, в каком я уверена, что моя любовь не иллюзорна. Я совершенно уверена, что Бога нет — в том смысле, что ничто из реальных вещей не похоже на то, что я могу представить себе, когда произношу это имя. <...>

Существуют две разновидности атеизма, одна из которых является очищением понятия Бога. <...>

Из двух людей, не познавших на опыте Бога, тот, кто Его отрицает, возможно, ближе к Нему. Ложный Бог, во всём похожий на истинного, кроме того, что его нельзя коснуться, может бесповоротно помешать прийти к истинному Богу. Верить в некоего Бога, который во всем похож на истинного, за исключением одного момента: Его не существует, — и всё потому, что мы не в той точке, в которой Бог существует.


«Атеизм» слово соблазнительное, но это конечно не атеизм, а здоровое идолоборчество и апофатика. «Нет неверующих людей. Есть люди, неправильно истолковывающие для себя слово Бог», рече Михаил [livejournal.com profile] un1x Мееров.

olegpaschenko: (Default)



Продолжает Симона Вейль:

Вечно то, что пригодно всегда. Только в этом и обнаруживается ценность того, что мы называем опытом. Но ложь — это броня, с помощью которой человек часто позволяет негодному в себе выжить при обстоятельствах, которые, не будь этой брони, уничтожили бы его (например, гордыне выжить при унижениях), да и сама эта броня — словно порождение того, что негодно, перед лицом опасности (гордыня при унижениях сгущает внутреннюю ложь). В душе можно наблюдать некое подобие фагоцитоза; всё, чему угрожает время, источает ложь, чтобы не умереть, причём пропорционально опасности смерти. Именно поэтому любовь к истине предполагает безоговорочное согласие на смерть. Крест Христов — вот единственная дверь познания. <...>

Всё лишённое ценности избегает света. Здесь, на земле, мы можем спрятаться под плоть. В смерти это уже невозможно. Мы нагишом выданы свету. <...>

Грех производят не жажда удовольствия или отвращение к усилию, но боязнь Бога. Мы знаем, что не можем увидеть Его лицом к лицу и не умереть, и мы не хотим умирать. Мы знаем, что грех надёжно охраняет нас от возможности увидеть Его лицом к лицу. <...> Удаляет нас от Бога отнюдь не плоть, она лишь занавес, который мы вешаем, чтобы установить перегородку между нами и Богом <...>

Мне нужно, чтобы Бог взял меня силой, потому что если сейчас смерть, уничтожив перегородку плоти, поставит меня перед Ним лицом к лицу, я сбегу.


И «я» сбегу. Вот здесь я пытался то же самое сказать (про занавес и перегородку и единственную дверь познания), но не сумел так ловко.

+++

Также, сенсационная «Главная тайна Библии. Смерть и жизнь после смерти в христианстве» Тома Райта (в переводе [livejournal.com profile] steba)— появилась в «Москве». Ужасная обложка оказалось супером, под которым книга просто чёрная без надписей, так что можно читать в метро без палева (если кто стесняется; я лично — да).

olegpaschenko: (Default)

Вот эту книгу:



Вейль С. Тяжесть и благодать / Пер. с фр.; Сост. и коммент. Н. В. Ликвинцевой ([livejournal.com profile] natal_li), А. И. Шмаиной-Великановой; Предисл. Н. В. Ликвинцевой; Вступ. ст. А. И. Шмаиной-Великановой. — М.: Русский путь, 2008. — 268 с.: ил. ISBN 978-5-85887-271-9

Это сборник дневниковых записей.



Хороший человек: троцкистка, анархистка, мистик, философ, еретик. В 1938 году пережила мистический опыт и стала христианкой. Не принимала Таинств — но не из протестантских соображений (не потому что что они якобы не нужны), а из аскетических: сверхъестественное утешение, считала она, сходит только в такую пустоту, которая не восполняется никакими утешениями посюстроннними. Во время войны, будучи участницей Сопротивления, тайно ограничила потребление пищи до уровня пайка в гитлеровских концлагерях и умерла от истощения. В общем, человек из легированной стали. Несколько цитат:

Любовь к истине означает способность выносить пустоту, и как следствие этого — приятие смерти. Истина стоит бок о бок со смертью.

Когда боль и измождение доходят до такого предела, что в душе рождается чувство, которое можно выразить словами «и так будет всегда», если мы созерцаем это «всегда», принимая его и любя, рывком нас вытянет к вечности.

Лозен и должность капитана мушкетёров. Он предпочёл в тюрьме остаться капитаном мушкетёров, чем на свободе перестать им быть.
Всё это — одежды. «И они устыдились своей наготы».

Мы не обладаем ничем иным в этом мире, — поскольку случай может всё у нас отнять, — кроме способности сказать «Я». Именно её-то и нужно отдать Богу, то есть разрушить.

В человеческой жизни есть лишь два мгновения совершенной обнажённости и чистоты: рождение и смерть. Почитать Бога, пребывая в человеческом облике и не запятнав при этом Его божественности можно, лишь уподобившись новорождённым или агонизирующим.

Смерть. Состояние мгновенности, без прошлого и будущего. Необходимо для того, чтобы попасть в вечность.

Религия в качестве источника утешения — препятствие к истинной вере: в этом смысле атеизм будет очищением. Я должна быть атеисткой той частью себя самой, которая не создана для Бога. Из людей, чья неземная (surnaturelle) часть их самих еще не пробудилась, правы атеисты, а верующие не правы.

Бывает, что мы ожидаем какого-то удовольствия, и вот оно наступает, — а мы разочарованы. Причина в том, что мы ожидали будущего. Но как только оно наступило, оно уже стало настоящим. Нужно чтобы будущее наступило, не переставая быть будущим. Абсурд, исцеляет от которого лишь вечность.


Вот ещё статья о ней за авторством переводчика книги.

Купил здесь.

Profile

olegpaschenko: (Default)
olegpaschenko

July 2012

S M T W T F S
1 234 5 67
89 10 11121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 12:31 am
Powered by Dreamwidth Studios