olegpaschenko: (si la muerte)

http://hgr.livejournal.com/1913881.html

...надо сказать, что святоотеческие прецеденты христианского отношения к собственному мёртвому телу имеются: выбросить куда подальше, чтобы никто не видел, и даже в землю не погребать. Так у св. Арсения в начале 5 века и у Нила Сорского в 1508 (год его смерти). Православная аскетическая традиция заповедала полное и даже нарочитое пренебрежение к своему собственному мёртвому телу.

Этого не могло бы быть, если бы какие-то способы погребения считались абсолютно недопустимыми в религиозном смысле, или, тем более, если бы те или иные процедуры удаления мёртвого тела обладали собственным религиозным значением. Но, естественно, что там, где христианство понимается как фактор социальной идентификации, а не религиозное явление, погребальные ритуалы становятся очень важными, т. к. они и всегда находятся в числе социально наиболее важных.

Аскетическое христианство находится если не во внешнем, то во внутреннем конфликте со всеми без исключения человеческими обществами, кроме собственной идеальной общины (в неидеальной реальности такая община тоже не совсем бывает). Это легче всего заметить по наиболее чувствительным для общества областям, к которым всегда относятся ритуалы инициации и смерти.

Подробно о том, почему, с христианской т. зр., судьба мёртвого тела безразлична, можно понять из соответствующих глав «Об устроении человека» Григория Нисского (например, главы 26 и 27 — О. П.): для воскресения все равно всё соберется так, как должно быть.


тж. проблемы идентичности (Райт, Тертуллиан, Льюис, Ориген, Фома Аквинский о проблеме телесной идентичности в воскресении)

КПЗ (надпись на черепе — «+ монах Феодул»):

olegpaschenko: (Default)

На эскалаторах некоторых станций стали вечерами включать величественную, спокойную классическую музыку.
Действительно, меняется всё.

Почти пустынный эскалатор, медленно увозящий трёх-четырёх поздних пассажиров под землю.
Скорбные, прекрасные фортепианные аккорды.
Где-то там, глубоко внизу — приглушённый, смутный лязг поездов, шипенье закрывающихся дверей.
Синеватый свет вереницы ламп.


Я иногда начинаю нервно ржать.

olegpaschenko: (Default)

12:31




Concept & Art Direction: Croix Gagnon
Photography: Frank Schott




В 1993 году тело 38-летнего казнённого убийцы и похитителя микроволновки по имени Джозеф Пол Джерниган разрезали на 1871 ломтик толщиной 1 мм и сфотографировали их для нужд науки; так получился известный ныне в интернетах ролик:



1.7M animated GIF )

В 2011 году ноутбуком с этим видео, воспроизводящимся на экране, водили перед объективом, снимая c длинной выдержкой.



Прибыль от продажи принтов идёт в фонд Amnesty International, «другой современной западной цивилизации у меня для вас нет».







via Sullivan@FB

olegpaschenko: (Default)

OPENSPACE.RU

интервью
Павел Пепперштейн: «Сегодня оптимальной формой подачи текста является рэп»Павел Пепперштейн: «Сегодня оптимальной формой подачи текста является рэп»

Автор «Пражской ночи» беседует с АНТОНОМ ЖЕЛНОВЫМ о городах, войне гаджетов между собой и о том, почему исчезла поэзия

Дальше ›

Причина в тех процессах, которые в Москве происходят. Говорю общие места: это варварское, жестокое уничтожение самого хорошего, что есть в городе. Взамен дают нечто отвратительное. Недостаточно сказать, что это некачественная архитектура; это наполнено духом смерти. На наших глазах произошло смещение базовой схемы триллера. Если мы привыкли к тому, что ужасное коренится в древности, − чему нас убеждали фильмы ужасов, Эдгар По, Говард Лавкрафт, − то сейчас сфера ужасного перемещается в новое. [...]

Современное искусство ведет себя очень конформистски, спонтанно. Возвращаясь к теме культурной памяти и сохранения наследия: современное искусство не поддерживает эти идеи. Оно пропитано идеологией хроношовинизма, глубочайшим пренебрежением прошлым и будущим. Эта идеология является доминирующей идеологией глобального капитализма, когда ценится настоящее и постоянно всех убеждают, что вы самые крутые. И это реализуется в виде жестоких практик по отношению ко всему, что остается от прошлого. Мы наблюдаем невероятный взлет невроза ремонта и замены материального фона. Когда долг современного искусства состоял в том, чтобы в этой ситуации что-то сделать, разобраться, оно этого не сделало. До сих пор идеология, которая есть в арт-мире, рассматривает собор XII века как помеху, существующую только потому, что это поддерживают косные бюрократы или правые. [...]

Линия луддизма, которая была значимой на ранних стадиях капитализма, когда рабочие ломали станки, инструменты, воспринимая их как конкурентов, — не развилась. Но гаджеты тем не менее разрушаются. И единственное, что их разрушает, — следующее поколение гаджетов. Мы имеем дело с жестким внутригаджетовским террором. Мы, враги прогресса, получаем союзников в форме постоянно поступающих в наше распоряжение списанных гаджетов. Есть надежда, что в 2012 году вместо конца света произойдет вырубка всех гаджетов, электричества. Вторая война происходит между капитализмом и биосферой. Все заявления капитализма, что он за экологию, — ложь. Порча экологии не побочный продукт деятельности капитализма, а его основная миссия: уничтожить биосферу, память, которая содержит нечто унизительное для человеческого вида. У меня собственная гипотеза, что это за травма. Это связано с ледниковым периодом. Это же и главнейший фильм наших времен. Только в мультипликационной форме человечество могло коснуться своего самого больного места в истории: человек совершил преступление по отношению к собственной программе, природе. Есть версии, что он формировался как травоядное, нехищное существо. И когда все стало замерзать, человек оказался вовлечен в хаотическое движение уходящих животных. Тогда целая серия существ — есть подозрение, что они образовали первый тотемический круг, — изменили своей программе и, не будучи хищниками, кого-то загрызли, вкусили крови. Это было необходимо с точки зрения выживания и оставило глубочайшую психотравму.


каменты жгут

olegpaschenko: (Default)

[livejournal.com profile] yanah: Вещь и своё место

Вещи появлялись, когда Один говорил Другому: — Привет, заходи, где твои вещи?
Так вещи призывались из небытия.

В жизни вещи должны были найти своё место и на нём лежать. Место учило вещи не ходить, не говорить (ни тем более выкрикивать из-под дивана хозяину "ты здесь", когда тот звал). Не читать и не писать, как шутило место. Не быть самостоятельными, стеречь и отстаивать свою зависимость.

Когда Один говорил Другому: — Собирай свои вещи, — вещи умирали в коробку.

Но вещи знали, что это почти только сон, и когда сон закончится, их возьмут туда, где есть идеальные места для каждой из них, и одновременно каждой из них идеально подходит любое место. Где место намного-намного больше, чем нынешняя вещь может вообразить, и одновременно это место прилегает к вещи как тёплый крепкий чехол. Прыгать, летать, ломаться на тысячу целых новых вещей, сколько угодно кричать из-под дивана «я люблю тебя».

olegpaschenko: (Default)


Jens Hesse
9 Portraits
2010
Oil on corduroy


У этих ребят острые черты, следы JPEG-компрессии в углах их ухмылок воспалены как герпес. Они темнолицы, витальны, фертильны; смотрят с прищуром, блестят золотыми зубами, один за другим исчезают под козырьком инструментальной панели браузера. Не изображения, а наброски образов эскизов изображений; стайка маленьких кровожадных знаков полностью скелетирует большое ленивое означаемое за несколько мгновений. Им нечего терять, кроме своего качества, но и то они уже потеряли1. Семантически и аксиологически они равны примерно нулю за килобайт; но вот они пришли, разложили свои пожитки, развели костры, понастроили лачуг и заняли целый терабайт.

1 Обнаружил, что с какого-то момента JPEG-артефакты не накапливаются: если файл один раз сохранить с Quality = 0, все последующие сохранения уже не могут испортить картинку. Как мы знаем, единожды умерший — бессмертен.

Не будет ни погромов, ни шествий — просто однажды мы проснёмся в мире, который принадлежит только им.


Thomas Ruff
jpeg ny02
2004
C-Print with Diasec


Материал по теме: Сергей Чикуёнок. Оптимизация JPEG (1, 2, 3)

И вот ещё интересная статья — Хито Штейерль. В защиту плохой картинки:

Плохие картинки — современные «проклятьем заклейменные» экрана, в том же смысле, в котором Фанон писал о «проклятых земли» (цитируя первую строку «Интернационала». — OS). Это дебрис аудиовизуальной продукции, мусор, выброшенный на берег цифровой экономики. Они свидетельствуют о насильственном перемещении, о переносе образов, об их ускоренном движении в порочных кругах аудиовизуального капитализма. Плохие картинки тащат по всей планете — как подарки, как трофеи, как товары или их изображения. Они разносят удовольствие или смертельную угрозу, теорию заговора или просто незаконно присвоенные пиксели, благородное сопротивление сильным или недостойное издевательство над слабым. Плохие картинки способны показать нам редкое, самоочевидное и немыслимое — если только нам удастся в них хоть что-то различить.

В одном фильме Вуди Аллена главный герой не в фокусе. Это не техническая проблема, но род болезни, которая его поразила: его образ вечно в тумане. Поскольку герой фильма — актер, это становится для него серьезным недостатком, и в результате он не может найти работу. Отсутствие резкости превращается в материальную проблему. Пребывание в фокусе здесь — признак класса, признак благополучия и привилегированного положения, а несфокусированность образа означает пониженный статус человека.

...Плохая картинка создает анонимную глобальную сеть, а также общую историю. Странствуя, она выстраивает отношения и союзы, провоцирует перевод (как хороший, так и плохой), создает новую аудиторию и новые дискуссии. Теряя в визуальной субстанции, она отвоевывает кое-какой политический удар и создает вокруг себя новую ауру. Эта аура основана уже не на вечности оригинала, но на переходности копии. Она уже не укоренена в классической общественной сфере (public sphere), которая представляет и поддерживает себя в рамках государственных или корпоративных структур, — она дрейфует на поверхности временного и неопределенного цифрового эфира. Из-под сводов кинотеатров ее выносит на новые, эфемерные экраны, сотканные из желаний рассеянных по всему свету зрителей.



What Bruegel’s Tower of Babel might look like, seen through the Glitch Browser


Ant Scott
Death Star
2006
Luminogram on Ilford RC


Буду чрезвычайно признателен за дополнительные соображения и ссылки на тему LQ, глитч-арта и всего такого.

Например, сейчас пришло в голову, что широко используемые в интернетах для стилистического снижения текстовые эрративы — где-то родственны авторским интенциям глитч-художников.

olegpaschenko: (Default)

http://yanah.livejournal.com/350239.html

первые вещи были сотворены богами из резины. Но резиновые вещи, распираемые радостью быть сотворёнными, так самонадеянно и неосторожно путались под ногами у людей, что боги наслали потоп. Однако резиновые вещи не утонули, когда вода сошла, они быстро обсохли и продолжили множиться, более не стесняемые утонувшими людьми.

Боги решили не обращать внимания и вторые вещи создали из сырой глины. Вреда вещи из сырой глины не приносили, просто некрасиво стояли на всех свободных поверхностях. Пользоваться вещами из сырой глины было невозможно, как ни старались обсохшие резиновые вещи, — ни приготовить пищу, ни укрыться от холода, глина просто распадалась в руках. И правильно сделали боги, что наслали огонь с небес.

Боги долго ничего не хотели, но в конце концов боги умолили друг друга и в третий раз наделали вещей из обезьян. Вещи из обезьян тоже ничего особенного, служат недолго, часто теряются. Но с ними иногда можно договориться, так считают вещи из обожжённой глины.




Monkey Cookie Recipe

Ingredients:
1/2 pound unsalted butter
1 cup powdered sugar
1/2 tsp salt
1 large egg plus 1 egg yolk
3 tsp vanilla
2 1/2 cups flour (I used Speerville Mills Whole White, which lent a naturalistic, ecru quality to the white dough)
1 bar (85 g or 3 oz) swemisweet chocolate (I used Scharffen Berger Chocolate that I got at the dollar store FOR A DOLLAR, or substitute your own *quality* chocolate)
licorce whips
chocolate chips

Directions:
Cream the butter, powdered sugar, salt, egg, yolk, and vanilla together to a smooth consistency. Add flour and blend just until evenly incorporated. Separate out 1/3 of the dough. Melt the chocolate on low heat and add to remaining 2/3 of dough, stirring no longer than necessary. Cover both doughs with plastic wrap and refrigerate for at least an hour (or in my case, overnight).

When you're ready to bake, preheat oven to 375 and grease a cookie sheet with butter. Roll out the chocolate dough first--you'll want to be zippy here and keep the dough cold but malleable, a balance you just have to get your own feel for. Cut into circles with a cookie cutter. Next, hand shape balls of the vanilla dough for the muzzle and ears. I recommend giving them a bit of dimension — it looks cuter on the finished product and gives you something to sink the licorice into (see below for examples of when I did not do this). Press them gently into the chocolate circles. Use chocolate chips for eyes and pieces of licorice whip for mouths, sized to fit. The licorice has a mind of its own, so push it well into the muzzle so it will hold its shape during baking.

Bake at 375 for about ten minutes.

olegpaschenko: (Default)


Лев, Агнец и книга
см. Откр 5



это на самом деле )



via [livejournal.com profile] soamo via [livejournal.com profile] zahar via spiritsurfers

olegpaschenko: (Default)

комплементарист [livejournal.com profile] yuritikhonravov пишет:

Хотя рай во многих случаях закономерно мыслится как нечто запредельное, недоступное никакому описанию, он всё равно не может пониматься иначе чем некое, пусть трансцендентное, продолжение известных нам состояний. Ибо не может человек страстно устремляться к тому, что ему совершенно чуждо и ни в каком смысле не понятно. Поэтому само существование рая является наглядным подтверждением доктрины аналогии бытия, разработанной католической мыслью и часто противополагаемой протестантскому радикализму (яркий пример: противоборство диалектики кальвинистских неоортодоксов и аналектики Бернхарда Лакебринка).

Соответственно, для образа положительного полюса, предельного состояния, к которому стремятся, в каждом из великих учений существуют свои базовые аналогии, или метафоры. Я обычно привожу некоторые из них.

Рай этнических исповеданий, связанный с благоденствием коллектива и индивида в определённой среде, представляется легче всего — доведением до предела соответствующих элементов благоденствия: вечная молодость, абсолютное физическое здоровье, победа надо всеми врагами, неисчерпаемый избыток всевозможных богатств, которые можно потреблять без каких-либо внешних или внутренних ограничений. В наиболее тонко разработанных системах такого типа, ориентированных на универсальную среду, данные элементы переходят в духовную испостась: вечная молодость и здоровье оборачиваются бестелесностью, идеальностью, враги оказываются косной материей, богатства концентрируются во всевмещающем Абсолюте, с коим происходит полное слияние.

Буддийская нирвана (не путаем со всякими райскими землями, которые в буддизме являются промежуточными ступенями): представьте себе, что у вас свалились гора с плеч и камень с сердца — самая большая гора и самый большой камень, какие только доступны вашему воображению и какие угнетали вас очень долго. Подумайте, какое облегчение, избавление, освобождение вы при этом испытываете. А теперь умножьте это состояние на миллиард. Это и будет примерно буддийская нирвана.

Конфуцианский рай — это идеально отлаженный социум, где всякая вещь и всякая личность, занимает положенное ей место и идеально взаимодействует с окружающими её вещами и личностями. Субъективной аналогией такого рая является идеал, который описывается соционикой: там говорится, что если в течение хотя бы короткого времени в одном месте сойдутся подходящие друг другу типы, счастье от этого события не забудется для них никогда — столь приятным будет их взаимодействие.

Мусульманский рай: представьте себе, что вы падаете спиной с небольшой высоты. Теперь увеличьте её, скажем, до высоты небоскрёба. Страшно падать, дух захватывает — не то слово. Можно увеличить высоту и ещё в миллиард раз. А потом представить себе бесконечную космическую перину, в которую вы неизбежно упадёте. Бесконечно мягкую, добрую, нежную, тёплую и т. п. Это и есть примерно мусульманский рай.

Христианский рай — это, понятно, любовь, и поэтому его часто сравнивают с общением с самым любимым человеком. Я обращу внимание на другой аспект этого состояния. Вспомните, случай, когда вы так увлеклись какой-либо деятельностью, когда она так вас захватила, что вы обо всём забыли — даже пообедать, даже в туалет сходить. И всё при этом было для вас нипочём — жара, холод, чья-то агрессия, всякие неудобства. Любой же отрыв от занятия должен был отзываться болью. А теперь умножьте это вдохновение на миллиард. Это и будет примерно христианский рай.

Ряд можно продолжить предельными состояниями других искусств — у каждого есть свой рай. А теперь можно проделать следующую операцию — сложить все эти образы рая в один.

olegpaschenko: (Default)
к предыдущему

Протоиерей Иоанн Мейендорф. Церковь, общество, культура в православном церковном Предании

I. Три эсхатологии

...Христиане чают "грядущего града" и считают себя лишь "странниками" (1Пет.2:11) и не в полном смысле гражданами в настоящем мире. Тем не менее эта новозаветная эсхатология и практические выводы из нее понимались христианами и прилагались ими к жизни по-разному в разные периоды истории. Вот три примера:

1) Идея, что Царство Божие, в силу Божественного всемогущества, будет явлено внезапно и в не столь отдаленном будущем, господствовала в ранних христианских общинах. Эта эсхатологическая концепция выражалась в ежедневной и постоянной молитве: "Да прейдет образ века сего". В свете такой эсхатологии христиане вовсе не должны заботиться о том, чтобы усовершенствовать существующее, видимое, человеческое общество, потому что все равно земной мир предназначен к близкому и катастрофическому исчезновению. Многие считали неизбежным конечное осуждение огромного большинства человечества и спасение лишь "остатка". В этой перспективе даже и самая ячейка земного общества, семья, становилась бременем, и брак (хотя и позволенный) не считался желательным. Эсхатологическая молитва "Гряди, Господи Иисусе!" (Откр.22:20) понималась прежде всего как вопль "остатка", беспомощного во враждебном мире и ищущего спасения от мира, а не ответственности за мир.

Такая эсхатология не дает основания ни для какой христианской миссии по отношению к обществу или культуре. Она приписывает одному лишь Богу, действующему без всякого человеческого "соработничества" (см. 1Кор.3:9), задачи водворения Нового Иерусалима, сходящего "приготовленным" (Откр.21:3) с небес. Она также пренебрегает теми новозаветными образами Царства, которые прямо предполагают такое "соработничество", или "синергию": горчичного зерна, вырастающего в большое дерево, закваски, благодаря которой вскисает все тесто, полей, готовых для жатвы. Эсхатология ухода от мира, конечно, психологически понятна и даже духовно оправданна в те времена, когда христианская община, из-за внешнего давления и преследования, принуждена войти в себя и изолироваться от мира, как это случалось в первые века и случается в наше время, но, превращенная в систему, она явно не согласна с новозаветным представлением о мире как целом: "Новый Иерусалим" - не только свободный дар Божий, сходящий с небес, но и запечатление и исполнение всех разумных усилий и добрых стремлений человечества, преображенных Богом в новое творение.

2) Но если настаивать на достоинстве человеческих достижений в истории, можно прийти к другой и противоположной крайности пелагианизированной [1] и оптимистической идеологии, основанной на вере в нескончаемый прогресс. Поскольку такая вера в прогресс решительно утверждает, что история имеет смысл и цель, она также может почитаться "эсхатологичной". По существу, она - явление послехристианское, немыслимое вне христианских категорий (например, в буддизме). В течение трех последних веков ею вдохновляется европейская и американская культура. За прошедшие десятилетия многие - особенно западные - христиане в той или иной степени приняли этот оптимистический тип эсхатологии, отождествив социальный прогресс с "новым творением", приняв историю за проводника к "новому Иерусалиму" и определяя основную задачу христиан в мирских категориях<...>

Трагедия этой второй эсхатологии <...> в том, что она не принимает во внимание греха и смерти, от которых человечество не может быть избавлено своими собственными усилиями, и, таким образом, игнорирует самый реальный и самый трагический аспект человеческого существования. Она, по-видимому, стремится к бесконечной цивилизации, навсегда плененной смертью, которая была бы "так же ужасна, как бессмертие человека, пленника болезни и старости" [2]. Принимая своего рода исторический детерминизм, она отвергает самую суть христианской веры: освобождение от "начал и властей" истории через Христово Воскресение и через пророческое обетование космического преображения, которое будет осуществлено Богом, а не человеком.

3) Библейское понятие "пророчества" ведет нас к третьей форме эсхатологии, воздающей должное и всемогуществу Божию, и человеческой свободе в созидании исторического бытия. Пророчество - и в Ветхом, и в Новом Завете - это не просто предсказание будущего и возвещение о неминуемом: это "или обетование, или угроза" [3]. Иначе говоря, как правильно указывает русский религиозный философ Федоров, оно всегда условно. Будущие блага - обетование верующим, тогда как конечная катастрофа - угроза грешникам. И то, и другое в конечном счете обусловлено человеческой свободой. Бог не разрушил бы Содома ради десяти праведников (Быт.18:32) и пощадил ниневитян от гибели, провозвещенной Ионой, потому что ниневитяне покаялись (Ион.3:10)...

Бог не связан никакой естественной или исторической необходимостью: человек сам, в своей свободе, должен решить, будет ли для него и для его общества грядущее Царство Божие страшным судом или брачным пиром. Никакая эсхатология не верна христианскому благовестию, если она не условна, то есть если она не утверждает одновременно власти Бога над историей и задачи человека, вырастающей из подлинно реальной свободы, восстановленной во Христе для созидания Царства Божия.
olegpaschenko: (Default)
Дмитрий Панченко. Когда закончилось Новое время?

...Следует уточнить: основной проблематикой Нового времени было улучшение положения человечества. Первоначально надежды возлагались на технические усовершенствования, основанные на достижениях науки. И, хотя далеко не сразу, эти ожидания оправдались. Наука сделала возможным такое производство, которое накормило, одело и обуло всех. Она повсеместно заменила изнурительный ручной труд на неодушевленный. Она дала защиту от десятков болезней.

Со второй половины XVIII века к убеждению относительно ценности науки присоединяется вся более распространяющаяся убежденность в важности достижения такого общественного порядка, при котором блага стали бы достоянием всех слоев общества, да и всего рода человеческого в целом.

Примерно в то же время пускает корни еще одна фундаментальная установка: людьми овладевают помыслы об обретении счастья.

...В XIX веке мысли о благотворной роли науки, о распространении благ на все слои общества и на весь род человеческий соединились в рамках общего представления о прогрессе человечества, а служение этому прогрессу было объявлено высочайшей ценностью. Установка на достижение счастья отдельным индивидом не в полной мере стала интегральной частью этого комплекса, но все же тесно переплелась с ним. Сформировалось убеждение, согласно которому человечество неуклонно, пусть и с попятными движениями, продвигается к лучшей участи; настанет время, когда техника и общественное устройство обеспечат предпосылки для счастья каждого человека. К моменту написания Коммунистического манифеста, то есть к началу 1848 года, движение человечества к светлому будущему воспринимается как нечто очевидное. Остается спорить о выборе пути.

...И вот - Новое время закончилось. Занавес опустился под звуки триумфального марша, а не потому, что рухнули перекрытия.

...С изменением коллективного представления о коллективном будущем неизбежно меняются представления о перспективах того или иного вида деятельности, об осмысленности затраты усилий в том или ином направлении, а соответственно, и о ценности тех или иных шагов, поступков, достижений. Культурная эпоха как тип вступает в стадию существенной трансформации. И, если я вижу, что в конце 1960-х годов человеческую деятельность одушевляла вера в прогресс, тогда как в наши дни она перестала являться фактом коллективного сознания, я заключаю, что произошли принципиальные перемены. Таким образом, размывание и постепенное отречение от веры в прогресс выступает в моих глазах и важным симптомом, и фактором смены культурной эпохи.

...Я говорил о важнейшей роли в культуре коллективных представлений относительно сил, управляющих значимыми для данного сообщества явлениями и процессами, и относительно будущего. Как с этой точки зрения следует характеризовать Новейшее время? Наша эпоха - эпоха аномии и, соответственно, неясного будущего. Бога нет, а человечество потеряло уверенность в своей способности управлять ходом событий.

...Неопределенность будущего открывает путь анархии в сфере ценностей и вкусов. Пока была вера в прогресс, в светлое будущее человечества, особо ценилось то, что этому способствовало. Если нет общей цели - нет причин для иерархии ценностей. В отсутствие общей цели не ясно и то, какая из общественных групп всего более и каким именно образом способствует ее осуществлению. Там, где нет иерархии социальных ролей, не будет и устойчивой иерархии вкусов. Значительность произведений искусства будет оцениваться либо по коммерческому принципу, либо в силу сложившегося влияния определенных групп критиков и ценителей.

Там, где нет принципиальных задач, снижается роль интеллектуала - властителя дум; как что выгодней купить, мы и сами знаем (или не знаем). Опять же, если нет иерархии ценностей, то интеллектуал лишается почвы для просветительской или иной миссии. Он востребован лишь как специалист в определенной области знания. Отсутствие перед интеллектуалом, а равным образом перед политиком, увлекательных задач, которые бы воодушевляли и при этом были решаемы, ведет к снижению уровня мировоззренческих и политических дискуссий.

...Во имя прогресса и общей светлой жизни всемерно поощрялось знание. Теперь не очень понятно, зачем затрачивать огромные усилия на приобретение знаний.

Далее, эпоха без коллективных целей в сочетании с экономическим процветанием неизбежно оказывается эпохой гедонистической. Соответственно, труд снова оказывается скорее неизбежностью, нежели приложением вдохновения. Характерно, что новейшее мировоззрение подчеркивает спонтанность и естественность, иногда - упорство, связанное с одержимостью, но никогда - трудолюбие само по себе. Со временем это может способствовать возникновению экономических трудностей. По счастью, многие виды созидательной деятельности будут всегда увлекательными для тех, кто их выбрал.

Если нет общей цели - нет особой нужды и в общественном мнении. Соответственно, постепенно деградируют призванные его выражать механизмы. Думаю, что это можно было бы убедительно показать на судьбе общественно-литературных журналов. Плохо устроенные общества при отсутствии представления об общем будущем тяготеют к атомизации общественной жизни. Ситуацию в более ладно скроенных обществах можно описать как компартментализацию: люди начинают жить в рамках своих профессиональных корпораций, фирм, групп по интересам.

В новых обстоятельствах и демократические институты обречены на большую или меньшую деградацию. Наличие всеобщего избирательного права и политической конкуренции еще не означает народного самоуправления. Достоинство современного западного государства не в том, что оно является демократией (ибо, на мой взгляд, эта констатация носит проблематичный характер), а в том, что оно повернуто лицом к человеку. Долго ли оно таким останется?

Отсутствие общих целей для всего рода человеческого осложняет межрасовые, межконфессиональные и международные отношения. На чьей стороне правота, коль скоро она более не измеряется продвижением к общему благу?

Ослабление общественных связей на различных макроуровнях в обозримом будущем, я думаю, продолжится.

и т. д.

via http://ivanov-petrov.livejournal.com/1475945.html
там же и обсуждение
olegpaschenko: (Default)

[livejournal.com profile] leptoptilus: «Псевдохристианский миф о бессмертии души очень живуч»; там надо читать комментарии, напр.,

греческое бессмертие и христианская жизнь вечная это разные вещи, которые может в чем-то и сходятся, но прямо не связаны. Жизнь вечная обещана человеческой личности как целому и обещана во Христе, а не как нечто само собой разумеющееся. Задача христианства вообще-то возвещение этого самого обетования, а не выяснение, как это возможно технически. Конечно, человек начинает выяснять, применяя неизбежно уже существующие категории вроде платоновской души, других-то нет, и это нормально. Но вот пытаться этими самыми платоновскими категориями описать всю христианскую специфику, или ее суть — не получается.

Тут и вступает в противоречие эллинская вполне статическая идея нетварности-неуничтожимости души (она просто по природе пребывает вечно, как боги, т. к. единоприродна им) и христианская динамическая идея спасения, нового сверхприродного рождения свыше.

И вот забывая о том, что эти модели вплотную не смыкаются, мы начинаем дорисовывать непроясненные части одной картинки элементами другой: христианство не знает каким образом сохраняется «информация» о личности до Воскресения, как не знает и того, что будет с грешниками после Суда (вечные муки вызывают много вопросов, поэтому появляются концепции апокатастасиса или совершенного уничтожения того, в ком грех окончательно все пожрал). Когда мы говорим, что знаем ответы на эти вопросы, мы, кажется, действуем не совсем строго — физик же будет не прав, если станет рассуждать про устройство пространства-времени в сингулярности.

olegpaschenko: (Default)

к предыдущему

Прот. Георгий Флоровский. О «бессмертии» души

Из века в век, вплоть до наших дней, платонизм является излюбленной философией христианских мудрецов. Мы не задаемся целью объяснять сейчас, как такое могло произойти. Однако это, мягко говоря, печальное недоразумение произвело невиданную путаницу в современных взглядах на смерть и бессмертие. Мы можем пользоваться известным определением: смерть есть отделение души от тела, yuchz cwrismoz apo swmatoz (Немезий, О природе человека, 2, он цитирует Хрисиппа). Для грека это освобождение, «возврат» в родную область духов. Для христианина — катастрофа, перечеркнутое человеческое существование. Греческой теории бессмертия никогда не разрешить христианскую проблему. Единственно достойное решение дает весть о Воскресении Христовом и обетование грядущего Всеобщего Воскрешения мертвых <...>

«Существом, наделяемым рассудком и разумом, является человек, а не душа сама по себе. Следовательно, человек должен всегда оставаться состоящим из души и тела. Иначе получится не человек, а лишь части человека. А вечное соединение невозможно, если нет воскресения. Ибо, если нет воскресения, природа всего человека не сохранится» (Афинагор Афинский, О воскресении мёртвых).

Основной предпосылкой подобных рассуждений было включение тела как части в полноту человеческого бытия. А из нее следует, что человек перестанет быть человеком, если душе придется навеки «развоплотиться». Этот факт строго противоположен заявлениям платоников. Эллины, скорее, мечтали об окончательной и совершенной дезинкарнации. Тело — узы души. Напротив, для христиан смерть не есть нормальный конец человеческого существования. Она — крах и безумие. Она — «возмездие за грех» (Рим 6, 23). Она — лишение и извращение. И с момента грехопадения таинство жизни вытеснено таинством смерти.

«Союз» души и тела, безусловно, таинственен, о чем говорит непосредственное ощущение человеком органичного психофизического единства. Anima autem et spiritus pars hominis esse possunt, homo autem nequaquam, писал св. Ириней (Adv. haereses V, 6,1). Тело без души — лишь труп, а душа без тела — лишь призрак. Человек не бестелесный призрак, а труп не часть человека. Человек не «бесплотный демон», упрятанный в плотскую темницу. Вот почему «отделение» души от тела и есть смерть именно человека, прекращение его существования, его существования как человека. Следовательно, смерть и тление тела, можно сказать, стирают из человека «образ Божий». В умершем уже не все человечно. Св. Иоанн Дамаскин в одном из знаменитых песнопений погребальной службы передает это так: «Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть, и вижду во гробех лежащую по образу Божию созданную нашу красоту, безобразну, безславну, не имущую вида».

olegpaschenko: (только мой мозг)

Автономное существование души невозможно адекватно отрефлексировать (особенно «в эру диффузной спектральной томографии», как пишет один врач-пульмонолог). Как минимум, бестелесность означает полную сенсорную и информационную депривацию, не так ли? ноль бит информации, поступающей от органов чувств; ноль бит информации о размещении в пространстве и времени; дезинсталлированный язык; обнулённая память; отключённая воля.

То есть подобие комы. Или всё же некие грёзы проецируются на маленький нематериальный экран пред несуществующими очами умершего человека? Тогда изменённое смертью сознание — это, если можно так выразиться, терминал, «тонкий клиент», а вся работа всё равно осуществляется на, прошу прощения за неловкий эвфемизм, Серверной Стороне.

Как ни стараешься помыслить настоящую внетелесность, всё равно возникают лишь какие-то романтические визуализации: звёздное небо, таинственный дым, бестелесные души представлены в виде приблизительно антропоморфных сгустков света, как на обложке альбома Hin немецкого (не чешского) Trist.



Одна из любимых БМ-пластинок. Один шестидесятиминутный трек: в течение первых 15 минут разворачивает лепестки медленный цветок тёмного амбиента, после чего ещё на три четверти часа — запрокинутый бластбит и мытарства блж. Феодоры.

«Смерти нет» — это ведь, строго говоря, ложь и благоглупость. Она есть: и гвоздики в грязи — есть, и лязг вагонетки, увозящей тело за фиолетовую занавеску в печь — есть, и портрет на эмали, и червь-победитель. Всё это есть. Другой вопрос — есть ли Воскресение, и если нет Воскресения, то говорить больше не о чем.

olegpaschenko: (Default)

Ехал на велосипеде; видел множество выкорчеванных древ, несколько мёртвых подстреленных зонтиков на тротуаре, одну ворону со сломанным крылом.

Почитал, по совету одного студента-теолога, о научном иммортализме, русском космизме, негэнтропии, о жемчужницах M. margaritifera, которые не стареют, а погибают из-за того, что слишком выросли, то есть всегда только в результате несчастного случая; о «запланированном ущербе» и «генах старения»; о лауреате Нобелевской премии физике Фейнмане, который сказал: «Если бы человек вздумал соорудить вечный двигатель, он столкнулся бы с запретом в виде физического закона. В отличие от этой ситуации в биологии нет закона, который утверждал бы обязательную конечность жизни каждого индивида». И ещё о некоторых вещах.

Нет, это как-то совсем не подходит. Это еще хуже, чем сейчас. Бессмертие как норма, смерть от несчастного случая как возможный катастрофический эксцесс — это еще унизительнее, чем стопроцентная смертность (об этом есть текст у Дениса Драгунского). Надо, чтобы смерти вообще не было как таковой. Не только от старости, но и от травмы, и даже от такой травмы, в результате которой полностью утрачивается генетическая и социальная и вся прочая информация о человеке. Надо, чтобы ничего полностью не утрачивалось. Ноль смерти, ноль. Новые свойства реальности. Мир восьмого дня недели. Приятно помечтать, но в результате всё окажется совсем иначе. А как? — об этом известно не больше, чем годовалому ребенку об оргазме.

olegpaschenko: (крест)

«я хотел бы стать, в качестве райского блаженства, сломанным музыкальным автоматом в преддверии того зала, где собрались пиршествующие», вдруг печально и тихо пишет где-то глубоко в чужих каментах человек, известный в православном секторе жж тем, что цитирует Брянчанинова и архимандрита Рафаила (Карелина), ругает обновленцев, либералов и парижское богословие, пугает вечными муками и т. п., и всех этим бесит! дико бесит! реально выбешивает!

очень грустно он написал, очень симпатичный человек

olegpaschenko: (день мёртвых)

Начиная с Тертуллиана мы находим обсуждение вопроса, как именно будет выглядеть воскресение... Допустим, каннибал съест христианина, а затем сам обратится к вере. Тело христианина вошло в состав тела каннибала: кому же что от него достанется в момент воскресения?

Тертуллиан на это бесцеремонно отвечает: это проблема Бога. Он нас сотворил и уж как-нибудь все уладит. Ориген отвечает на тот же вопрос более изысканным образом. Наши тела, говорит он, в любом случае находятся в текучем состоянии. У нас отрастают волосы и ногти, и мы их подрезаем, но это еще не все: медленно меняется все вещество нашего тела. Через нас проходят частицы, которые сегодня мы называем атомами и молекулами, так что мы сохраняем форму, но не состав тела. (К. С. Льюис проиллюстрировал подобные аргументы следующим образом: в этом отношении, говорит он, я подобен изгибу водопада.) Отделенный тысячелетием от Оригена и почти тысячелетием от Льюиса Фома Аквинский повторяет те же самые аргументы. И это здравая мысль: сегодня мы знаем, что в нашем организме все атомы и молекулы обновляются примерно раз в семь лет. Значит, по своему составу я уже совершенно иной человек, чем десять лет назад. Но я все равно остаюсь собой. Совершенно неважно, вернутся ли к нам наши прошлые молекулы, хотя некоторая преемственность здесь возможна. Те, которыми мы временно пользовались, ранее принадлежали другим живым организмам, а через какое-то время, когда они нам не понадобятся, ими воспользуются новые. Мы прах и в прах возвратимся. Но Бог может сделать нечто новое и с прахом <...>.

Недавно от админа случайно узнал, что мне за последний год сделали три полных апгрейда — то есть заменили компьютер на более мощный. Админ приходит рано утром и переносит всю информацию секретным админским способом. Если бы он мне не сказал, я так бы до сих пор удивлялся, отчего мой старый верный МакПро первой серии иногда начинает работать в полтора раза быстрее. Выходит, что непристойные ласковые прозвища, которыми я снабжал машину все эти годы, относились к софту, а не к железу.

Итак, река это не воды, а русло. Организм это не «клетки», а... не знаю... генетическая информация? логос?

Люди — как деревья: листья осыпаются, корни врастают в небо.



Фото[livejournal.com profile] yanah. Эти стволы, кажется, образуют некую двухбуквенную аббревиатуру, но непонятно какую.

olegpaschenko: (старость)

[livejournal.com profile] ijona_tihaja пишет:

Существуют два времени — энтропийное и, скажем так, эсхатологическое.

Энтропийное время соответствует естественнонаучной картине мира. В энтропийном времени всякое событие является причиной последующего за ним; происходит движение от менее вероятных событий к более вероятным, энтропия возрастает.

Эсхатологическое время соответствует религиозной картине мира. Там, наоборот, события развиваются от более вероятных к менее вероятным. Энтропия уменьшается. Допустим, смерть не закономерный результат одряхления организма, а цель человека, подлинное его рождение.

Это звучит парадоксально, но на самом деле очень привычно для всех нас. Мы часто оглядываемся на прошлое и, соизмеряя его с нынешним своим положением, находим там логику, как если бы события нашей жизни были подчинены какому-то смыслу (цели). Читать жизнь как текст — антиэнтропийный подход, и его в той или иной мере никто не избегает. И да, в любом тексте энтропия уменьшается и время движется в обратную сторону, поэтому-то, закрыв книгу, хочется прочитать ее сначала, учитывая финал.


избегает не никто мере иной или той в его
и подход антиэнтропийный — текст как жизнь читать


аминь.

olegpaschenko: (Default)

что всем пох история с хананеянкой, псами и детьми многих отнюдь не так шокирует, как можно было предположить: подумаешь, нагрубил язычнице; послан только к иудеям? ну и что? — и это именно потому, что Евангелие воспринимается как инструкция по индивидуальному спасению — ах она преподана только евреям? ну так все остальные тоже могут ею успешно воспользоваться и тоже спастись индивидуально, по старинному еврейскому рецепту. Всё же есть в «тексте». И у свв. Отцев. В этой связи неожиданно стало известно, что понимание Евангелия как главы в истории о том, как Творец спасает мир, которая началась с призвания Авраама, и продолжается тем, что апостолы разбредаются по странам и языкам, чтобы вовлечь всех людей доброй воли в сию многоходовку, и продолжает продолжаться вот прямо сейчас в данный момент (когда я например разгребаю слои в чужом psd-файле, чтобы уменьшить количество хаоса во Вселенной), есть не ортодоксия, но модернизм и даже «криптопротестантизм». Ранее я думал, что это ортодоксия. Ну, так уже и будет.

Profile

olegpaschenko: (Default)
olegpaschenko

July 2012

S M T W T F S
1 234 5 67
89 10 11121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 04:25 pm
Powered by Dreamwidth Studios