olegpaschenko: (Default)



Интервью для сайта «Bang! Bang!»

Я думаю, словом «страшно» можно обозначить эмоцию малого существа, например, человека, наделенного небольшим, ровно на одну вечную жизнь, количеством бытия, — при приближении к одному из двух полюсов: либо к небытию, где бытия вообще нет, либо к Богу, у которого бытия бесконечное количество (как говорится, страшно есть еже впасти в руце Бога живаго).

То есть это вопрос перераспределения бытия как ресурса. Бытие можно сравнить с некоей жидкостью, плещущейся внутри человека. При увеличении напряженности внешнего поля эта жидкость взыгрывает, и человеку делается нехорошо. Или хорошо
etc

olegpaschenko: (эйяфьятлайокудль)

Про эмоциональную тупость (эмоциональное обеднение, утрата аффективной откликаемости, бедность эмоциональных проявлений, эмоциональная холодность, равнодушие, безразличие к родным и близким. Сочетается с апатическими изменениями, нередко – с огрубением чувств, брутальностью. Утрачивается интерес и к самому себе, своему положению, состоянию, отсутствуют какие-либо планы на будущее. Является прогредиентным и необратимым состоянием; характерный признак шизофренического дефекта и проч.). «Я матерь смеха, я питательница сна». В первом абзаце, однако, описан, кажется, классический религиозный невротик, от нихже первый есмь аз.

Прп. Иоанн Лествичник. Лествица, возводящая к небесам:

Бесчувственный есть безумный мудрец, учитель, осуждающий себя самого, любослов, который говорит против себя, слепец, учащий видеть; беседует о врачевании язвы, а между тем, беспрестанно чешет и растравляет ее; жалуется на болезнь, и не отстает от вредных для него снедей; молится о своем избавлении от страсти, и тотчас исполняет ее на самом деле; за совершение ее гневается сам на себя, и не стыдится слов своих, окаянный. «Худо я поступаю», — вопиет и усердно продолжает делать злое. Устами молится против своей страсти, а делом для нее подвизается. О смерти любомудрствует, а живет как бессмертный. Вздыхает о разлучении души с телом, а сам пребывает в дремоте, как бы был вечный. О воздержании беседует, а стремится к объядению. Читает слово о последнем суде, и начинает смеяться. Читает слово против тщеславия, и самым чтением тщеславится. Говорит о бдении, и тотчас погружается в сон. Хвалит молитву, и бегает от нее, как от бича. Послушание ублажает, а сам первый преступник. Беспристрастных хвалит, а сам не стыдится за рубище памятозлобствовать и ссориться. Разгневавшись, огорчается, и опять за самое это огорчение на себя гневается: и, прилагая побеждение к побеждению, не чувствует. Пресытившись, раскаивается; и немного спустя опять прилагает насыщение к насыщению. Ублажает молчание, но восхваляет его многословием. Учит кротости, но часто в самом том учительстве гневается, и за огорчение свое опять на себя гневается. Воспрянув от греховного усыпления, воздыхает; но, покивав головою, снова предается страсти. Осуждает смех, и учит о плаче, смеясь. Порицает себя перед некоторыми, как тщеславного, и тем порицанием покушается снискать себе славу. Сладострастно смотрит на лица, и между тем беседует о целомудрии. Пребывая в мире, хвалит безмолвствующих; а того не разумеет, что он этим посрамляет себя самого. Славит милостивых, а нищих поносит. Всегда сам себя обличает, и придти в чувство не хочет, чтобы не сказать, что не может.

…сия злотворная мучительница говорила мне: «Союзники мои, когда видят мертвых, смеются; стоя на молитве, бывают совершенно окаменелыми, жестокосердыми и омраченными. Пред священною трапезою Евхаристии остаются бесчувственными; и даже, причащаясь сего небесного дара, как бы простой хлеб вкушают. Когда я вижу людей, предстоящих с умилением, то ругаюсь над ними. От отца, родившего меня, научилась я убивать все доброе, рождающееся от мужества и от любви. Я матерь смеха, я питательница сна, я друг пресыщению, я неразлучна с ложным благоговением и, когда меня обличают, я не чувствую скорби».


Также см. Роберт Д. Хаэр. Лишенные совести. Пугающий мир психопатов, там можно скачать в формате .doc



И шизофренический дефект, и невроз, и психопатия — всё такое вкусное, что же выбрать? впрочем, всё равно.

olegpaschenko: (кожа)

мир — тюрьма / как нужна мне / твоя любовь / софия. Именно: гностицизм (как любой, грубо скажу, постэллинистический спиритуализм) — духовность каторжанина, мировоззрение зоны, неверьнебойсянепроси. Эсхатология побега. Буддизм, кстати, тоже; во всяком случае, в отечественном изводе. Потому-то, наверное, эти дела так популярны у «русской интеллигенции» — совпадают с глубинным интуитивным мироощущением, сформированным коллективной, начиная с декабристов, сословной памятью. Нашей памятью в те края / облака плывут, облака.

А также.

Смотреть в стену, играть не в сознанку. Разжигаю, да.

olegpaschenko: (smpsn)

В связи с поводом, данным [livejournal.com profile] ittarma.


Bo Bartlet. Tender, 1993

Бес уныния, который также называется «полуденным» (Пс. 90: 6), есть самый тяжелый из всех бесов. Он приступает к монаху около четвертого часа и осаждает его вплоть до восьмого часа. Прежде всего, этот бес заставляет монаха замечать, будто солнце движется очень медленно или совсем остается неподвижным и день делается словно пятидесятичасовым. Затем бес [уныния] понуждает монаха постоянно смотреть в окна и выскакивать из келлии, чтобы взглянуть на солнце и узнать, сколько еще осталось до девяти часов, или для того, чтобы посмотреть, нет ли рядом кого-либо из братии. Еще этот бес внушает монаху ненависть к [избранному] месту, роду жизни и ручному труду, а также [мысль] о том, что иссякла любовь и нет никого, [кто мог бы] утешить его… И, как говорится, он пускается на все уловки, чтобы монах покинул келлию и бежал со [своего] поприща» (Авва Евагрий Понтийский. Слово о духовном делании, 12)

+
Когда... наступает жаркий полдень, Пан удаляется в густую чащу леса или в прохладные гроты и там отдыхает. Опасно беспокоить тогда Пана. Он вспыльчив, он может в гневе послать тяжелый, давящий сон, он может, неожиданно появившись, испугать потревожившего его путника. Наконец, он может наслать и панический страх, такой ужас, когда человек опрометью бросается бежать, не разбирая дороги, не замечая, что бегство грозит ему неминуемой гибелью (А. Кун. Что рассказывали греки и римляне о своих богах и героях)

+
Я задремал, но вдруг проснулся. Мне стало вдруг страшно. И как это часто бывает, проснулся испуганный, оживленный... Вдруг представилось, что мне не нужно ни за чем в эту даль ехать, что я умру тут в чужом месте. И мне стало жутко…

Я вышел в коридор, думая уйти от того, что мучило меня. Но оно вышло за мной и омрачило все. Мне так же, еще больше страшно было. «Да что это за глупость, — сказал я себе. — Чего я тоскую, чего боюсь.» — «Меня, — неслышно отвечал голос смерти. — Я тут». Мороз продрал меня по коже. Да, смерти. Она придет, она вот она, а ее не должно быть. Если бы мне предстояла действительно смерть, я не мог бы испытывать того, что испытывал, тогда бы я боялся. А теперь и не боялся, а видел, чувствовал, что смерть наступает, и вместе с тем чувствовал, что ее не должно быть. Все существо мое чувствовало потребность, право на жизнь и вместе с тем совершающуюся смерть, а ее не должно быть. И это внутреннее раздирание было ужасно. Я попытался стряхнуть этот ужас. Я нашел подсвечник медный с свечой обгоревшей и зажег ее. Красный огонь свечи и размер ее, немного меньше подсвечника, все говорило то же. Ничего нет в жизни, а есть смерть, а ее не должно быть. Я пробовал думать о том, что занимало меня: о покупке имения, о жене — ничего не только веселого не было, но все это стало ничто. Все заслонял ужас за свою погибающую жизнь. Надо заснуть. Я лег было. Но только что улегся, вдруг вскочил от ужаса. И тоска, и тоска, такая же духовная тоска, какая бывает перед рвотой, только духовная. Жутко, страшно, кажется, что смерти страшно, а вспомнишь, подумаешь о жизни, то умирающей жизни жалко. Как-то жизнь и смерть сливались в одно. Что-то раздирало мою душу на части и не могло разодрать. Еще раз прошел посмотрел на спящих, еще раз попытался заснуть, но все тот же ужас красный, белый, квадратный. Рвется что-то, а не разрывается (Л. Н. Толстой. Записки сумасшедшего)

+
Есть особый страх послеполуденных часов, когда яркость, тишина и зной приближаются к пределу, когда Пан играет на дудке, когда день достигает своего полного накала.

В такой день вы идете по лугу или через редкий лес, не думая ни о чем. Беззаботно летают бабочки, муравьи перебегают дорожку, и косым полетом выскакивают кузнечики из—под ног. День стоит в своей высшей точке.

Тепло и блаженно, как ванне. Цветы поражают вас своим ароматом. Как прекрасно, напряженно и свободно они живут! Они как бы отступают, давая вам дорогу, и клонятся назад. Всюду безлюдно, и единственный звук, сопровождающий вас, это звук собственного, работающего внутри сердца.

Вдруг предчувствие непоправимого несчастья охватывает вас: время готово остановиться. День наливается свинцом. Каталепсия времени! Мир стоит перед вами как сжатая судорогой мышца, как остолбеневший от напряжения зрачок. Боже мой, какая запустелая неподвижность, какое мертвенное цветение кругом! Птица летит в небе и с ужасом вы замечаете: полет ее неподвижен. Стрекоза схватила мошку и отгрызает ей голову; и обе они, стрекоза и мошка, совершенно неподвижны. Как же я не замечал до сих пор, что в мире ничего не происходит и не может произойти, он был таким и прежде и будет во веки веков. И даже нет ни сейчас, ни прежде, ни — во веки веков. Только бы не догадаться о самом себе, что и сам окаменевший, тогда все кончено, уже не будет возврата. Неужели нет спасения из околдованного мира, окостеневший зрачок поглотит и вас? С ужасом и замиранием ждете вы освобождения взрыва. И взрыв разражается.

— Взрыв разражается?

— Да, кто-то зовет вас по имени. (Л. Липавский. Указ)

+
В полдень же... ровно в полдень еще страшнее. Оглядишь кругозор. Стоят в застывшем воздухе сухие испарения пашен: то земля «горит», говорят крестьяне. Знойные дыхания земли не колыхнутся. Беспощадное светило прибивает к растрескавшейся, обезвлажненной почве каждый лист, давит потоками тяжелого света: то небосвод льет ливень расплавленного золота. Даже пыль не пылит, — гнетет и ее, покорную, стопудовый гнет. Тяжко и жутко. В безвольном ужасе молчит все, истомное, притихшее пред мощным Молохом... лишь бы минул томительный час. Побежишь — и гонится, гонится кто-то. Крикнуть хочешь — не смеешь. Да и не ты один: вся тварь ушла в себя, вся тварь, замерши, ждет. Кажется, «бес полуденный» не ласковей «беса полуночного». Не моя это мистика. Боюсь ее. Ни ночью, ни днем не раскроется душа. И не хотелось бы умирать в эти жуткие часы (П. Флоренский. На Маковце)

+
Я ждал. Горка песка беззвучно рассыпалась и легла у моих ног. В смятении я обернулся.

Матери не было видно в окне, а вскочить, побежать к ней я не смел.

Тишина все длилась. Только маленькие пологие волны залива равномерно набегали и отбегали; набегали и отбегали, чуть слышно звеня, оставляя влажный след на песке. Был полный штиль.

Полный штиль был и внутри меня. Я затаил дыхание. Только ровно, сильно тукало сердце.

Сколько времени это длилось, я не смог бы сказать.

Теперь-то я хорошо знаю, что это за тишина. Она наступает на переломе знойного летнего дня, в полуденные часы. Утомленные жарой смолкают птицы; хищники, с рассвета парившие в небе на своих распластанных крыльях, прячутся в тень; рыба перестает играть на зеркале рек и прудов — глубже уходит в темные подводные заросли, и даже кувшинки прячут под воду свои желтые и белые чашечки. Зной. Безветрие. Солнце стоит отвесно. И чем жарче день, тем удивительнее это затишье, наступающее в природе. Почувствовать его можно только в лесу, в поле, на море, — в городе оно незаметно (В. Бианки. Уммб!)



Ryan McGinley. Falling (Sand), 2007

подумал, что к офисным насельникам тот же гнилой демон приходит под именем Прокрастинация — только у них, в отличие от монахов и писателей, сигнальные системы настолько зашумлены, и общая духовная дебелость такова, что никакого ужаса они не испытывают, а просто как сомнабулы часами рефрешат ленту и ставят лайки, например. Вот как я сейчас.

olegpaschenko: (Default)

Часто за мстительность или злонамерение ошибочно принимают рефлекторное поведение: если мне нужно решить какую-либо мою проблему, я нападаю на человека, которого полагаю символически в этой проблеме виновным, или просто укалываю реальность булавкой, чтобы та взвизгнула и подчинилась — если я хочу чего-то добиться от реальности, я должен причинить ей некий ущерб.

Повторяю, это редко бывает проявлением чистой злобы и мстительности, желания зла — чаще просто глупость, проявление инфантильного сознания (которое не знает, что можно иначе — не научили, не показали), неспособности понять, что в войне с реальностью несёт наибольшие потери тот, кто войну начал.

Такой человек похож на маленькое животное, которое пытаются сокрыть и согреть в горсти, а оно бьётся, пищит и царапается. Мне, например, такое поведение очень свойственно.

Posted via LiveJournal app for iPhone.

olegpaschenko: (Default)

Косвенно (или некосвенно) релевантное вышеподнятой «космической теме»: замечательная статья Михаила Эпштейна (2006), вот некоторые выписки )



спасибо [livejournal.com profile] proba_f

olegpaschenko: (доспехи)

Мизантропия — древняя, добротно философски оформленная, плотно укоренённая в культуре духовная традиция с красивым фирменным стилем (например, прекраснейший black metal).

Но это вовсе не означает, что она заслуживает хоть какого-то почтения — мизантропия есть полный сладкой истомы путь наименьшего сопротивления. Ни малейших усилий — не требуется. Для того, чтобы быть мизантропом, не нужно даже быть человеком: чем примитивнее организм, тем более он мизантроп. Крокодил, энцефалитный клещ, вирус Эбола. Кирпич, падающий с крыши — вот мизантроп беспримесный и бескомпромиссный. А ведь это даже не организм. Чем мертвее, тем мизантропичнее.

Такие дела,
Миша.

olegpaschenko: (Default)

В этом контексте под «глупостью» подразумевается, конечно, не какая-то врождённая недоразвитость, а именно добровольное (именно) порабощение локальной мертвой полуправде, синице в руке, в то время как полная, настоящая Правда, Журавль в Небе, — уже улетела далеко вперёд и вверх. Настоящая-то Правда не мертва, но живёт, и летит, и развивается, и усложняется. Не путём отмены старой правды — путём возрастания.

Злом стало «недооформившееся», застигнутое на некоем промежуточном этапе, добро — и стало в тот момент, когда его выбрал диавол (как учат Лактанций, и авва Игнатий, и здравый смысл). Добро как субстанция по природе своей — динамично. В динамичности — Его акциденция, например. Добро — это Жизнь.

Диавол урвал себе моментальный снимок, отпечатавшийся на его собственном существе, но в результате получив вместо Добра — как бы чучело добра, труп добра. Завился как змей вокруг этой кучки прошлого.

И чем дальше живое Добро улетает в будущее, вперёд и вверх, тем меньше в кучке остается от настоящего. Добыча утекает сквозь скрюченные пальцы! Ненависть к Улетающему — хорошо нам здесь быти! остановить! зафиксировать! законсервировать!

Что, кстати, и я делаю всякий раз, когда пытаюсь говорить об этих вещах словами языка (который есть фиксированное соглашение об означаемых и знаках).

Поэтому прав «витгенштейн», тут лучше бы помолчать.

olegpaschenko: (Default)

Протопресвитер Александр Шмеман. Дневники. Четверг, 7 октября 1976

Сегодня, идя к утрени, думал о глупости. Думал, что она, в сущности, является несомненным и самым страшным плодом "первородного греха" и даже, еще раньше, падения "Денницы". Диавол умен – говорят всегда. Нет, в том-то и все дело, что диавол бездонно глуп и что именно в глупости источник и содержание его силы. Если он был бы умен, то он не был бы диаволом, он бы давно "во вретище и в пепле" покаялся бы. Ибо восставать против Бога – это, прежде всего, страшно глупо. В каком-то из своих романов Сименон устами Мегре замечает, что совершает преступления, убивает только глупый: до чего же это верно… Все то, что составляет сущность зла: гордыня, зависть, ненависть, желание "свободы" ("будете, как боги") – все от глупости.

Сталин – глуп, Ленин – глуп, Мао – глуп. Ибо, действительно, только метафизический дурак может быть так стопроцентно одержим будь то одной идей, будь то одной страстью. Только вот глупость, потому что она – упрощение, потому и сильна, "голь на выдумки хитра". Весь "падший мир" – это "глупость, хитрая на выдумки". Глупость – это самообман и обман. Диавол "лжец есть искони". Он извечно врет и себе, и другим. И это упоенное вранье кажется умным, потому, прежде всего, что оно быстро "удовлетворяет".

И именно потому и христианство, и Евангелие начинаются с "metanoia", "обращения", "транспозиции" ума, с поумнения в буквальном смысле этого слова. И потому, наконец, так страшно, когда "религия", возрожденная Христом, наполнившаяся снова "светом разума" и ставшая "словесной службой", снова и снова выбирает глупость. В современной религии самое страшное – новое восстание против Логоса. Потому так много в ней – на руку диаволу.

Сущность веры не в отрицании "ума" (который-де от диавола). Отрицание ума есть высшая и последняя победа диавола, торжество глупости в чистом виде, ибо с "отрицания ума" начинается сам Диавол. Сущность веры в исцелении ума, в освобождении его от покорившей его себе глупости.

Подлинно торжество зла есть торжество глупости во всем: и в "уме", и в "религии". Как опытный шулер так смешал карты, что действительно "сам черт не разберет" – где ум, где глупость. Разум с восторгом отдает себя оправданию любой глупости, и, так сказать, "глупости как таковой", признает и санкционирует все, кроме веры, раз и навсегда отождествленной с "глупостью". Религия столь же восторженно соглашается на противопоставление веры и разума, упивается собственной "иррациональностью", чувствует себя хорошо где угодно, только не в "разуме" (и гордится и хвастается этим и со сладострастием повторяет: "Это понять нельзя, в это можно только верить…"). И вот в мире и над миром царствует "князь мира сего", а в переводе на более простой язык: Дурак, Лгун и Мошенник. Не пора ли ему это сказать открыто и перестать верить в то, чего у него нет: в его ум?

olegpaschenko: (Default)

Может ли одна рыбка попасть сразу в несколько сетей? — нет. А человек — может!

olegpaschenko: (Default)

OPENSPACE.RU

интервью
Павел Пепперштейн: «Сегодня оптимальной формой подачи текста является рэп»Павел Пепперштейн: «Сегодня оптимальной формой подачи текста является рэп»

Автор «Пражской ночи» беседует с АНТОНОМ ЖЕЛНОВЫМ о городах, войне гаджетов между собой и о том, почему исчезла поэзия

Дальше ›

Причина в тех процессах, которые в Москве происходят. Говорю общие места: это варварское, жестокое уничтожение самого хорошего, что есть в городе. Взамен дают нечто отвратительное. Недостаточно сказать, что это некачественная архитектура; это наполнено духом смерти. На наших глазах произошло смещение базовой схемы триллера. Если мы привыкли к тому, что ужасное коренится в древности, − чему нас убеждали фильмы ужасов, Эдгар По, Говард Лавкрафт, − то сейчас сфера ужасного перемещается в новое. [...]

Современное искусство ведет себя очень конформистски, спонтанно. Возвращаясь к теме культурной памяти и сохранения наследия: современное искусство не поддерживает эти идеи. Оно пропитано идеологией хроношовинизма, глубочайшим пренебрежением прошлым и будущим. Эта идеология является доминирующей идеологией глобального капитализма, когда ценится настоящее и постоянно всех убеждают, что вы самые крутые. И это реализуется в виде жестоких практик по отношению ко всему, что остается от прошлого. Мы наблюдаем невероятный взлет невроза ремонта и замены материального фона. Когда долг современного искусства состоял в том, чтобы в этой ситуации что-то сделать, разобраться, оно этого не сделало. До сих пор идеология, которая есть в арт-мире, рассматривает собор XII века как помеху, существующую только потому, что это поддерживают косные бюрократы или правые. [...]

Линия луддизма, которая была значимой на ранних стадиях капитализма, когда рабочие ломали станки, инструменты, воспринимая их как конкурентов, — не развилась. Но гаджеты тем не менее разрушаются. И единственное, что их разрушает, — следующее поколение гаджетов. Мы имеем дело с жестким внутригаджетовским террором. Мы, враги прогресса, получаем союзников в форме постоянно поступающих в наше распоряжение списанных гаджетов. Есть надежда, что в 2012 году вместо конца света произойдет вырубка всех гаджетов, электричества. Вторая война происходит между капитализмом и биосферой. Все заявления капитализма, что он за экологию, — ложь. Порча экологии не побочный продукт деятельности капитализма, а его основная миссия: уничтожить биосферу, память, которая содержит нечто унизительное для человеческого вида. У меня собственная гипотеза, что это за травма. Это связано с ледниковым периодом. Это же и главнейший фильм наших времен. Только в мультипликационной форме человечество могло коснуться своего самого больного места в истории: человек совершил преступление по отношению к собственной программе, природе. Есть версии, что он формировался как травоядное, нехищное существо. И когда все стало замерзать, человек оказался вовлечен в хаотическое движение уходящих животных. Тогда целая серия существ — есть подозрение, что они образовали первый тотемический круг, — изменили своей программе и, не будучи хищниками, кого-то загрызли, вкусили крови. Это было необходимо с точки зрения выживания и оставило глубочайшую психотравму.


каменты жгут

olegpaschenko: (Default)

Что делала инквизиция с ведьмами в XVII веке?
Неправильно.

В основном инквизиция вмешивалась в процессы по колдовству для того, чтобы утихомирить рвение светских судей. В начале XVII века в стране басков один из судей Инквизиционного суда Логроньо отказался в ходе дела Зугаррамурди вынести приговор предполагаемым колдуньям. В 1611 году некоему Алонсо де Салазар-и-Фриасу было поручено применить в этой провинции эдикт о помиловании. Его действия имели благоприятные последствия и утихомирили волнения. Для него самого колдовство было следствием легковерия и плодом больного воображения; невероятный танец монстров и демонов — чистейшей выдумкой; и он представил тому доказательство, проанализировав сотни противоречивых свидетельских показаний.

Первый авторитетный голос, раздавшийся против веры в колдовство с участием демонов и против её преследования, был голосом немецкого иезуита Фридриха Шпее фон Лангенфельд. Его трактат «Об осторожности в уголовных делах, или О процессах против ведьм» появился в 1631 году и наделал много шума. В 1657 году папа Александр VII рекомендовал судьям действовать с наибольшей осторожностью, вынося приговоры по делам колдунов. Наконец, в 1671 году монах из Ордена капуцинов, отец Жак д'Отен, издал первый во Франции трактат, направленный против самого понятия «преступность колдовства», «Ученое Неверие и невежественная Легковерность в деле магов и колдунов», который совершил переворот в образе мыслей французских юристов. — Жан-Мишель Сальман. Ведьмы — невесты дьявола. М.: «Издательство Астрель», 2003



Иезуит Фридрих Шпее фон Лангенфельд (1591 — 1635)

В той же книге сообщается, что 100% трактатов по демонологии, вышедших во франкоговорящей культурной зоне в XVI—XVII вв., принадлежало перьям не клириков, а светских судей и королевских чиновников.

Например, Жан Боден «Демономания колдунов» (1580), Никола Реми «Демонопоклонство» (1595), Анри Боге «Мерзкие колдовские речи» (1603), Пьер де Ланкр «Картина непостоянства дурных ангелов и демонов» (1612).

olegpaschenko: (Default)

в дополнение к той цитате

Согласно Иоанну Дамаскину, сатана был тем духом, «который стоял во главе земного чина и которому со стороны Бога была вверена охрана земли». Мы не ошибёмся, если скажем, что он отвечал и за развитие других духов и именно в этом могла состоять цель его собственного развития. Исполнив эту задачу, он должен был отдать их Богу как свой преумноженный талант, то есть выпустить в Жизнь своё приобретение. Стать свободным от собирательства, которое было всего лишь одной из ступеней его развития, чтобы через «расточительство» познать новую ступень свободы.

...Вероятно, дьявол настолько проникся возложенными на него «функциями», что привык просчитывать свои возможности далеко наперёд. Скорее всего, он научился экономить, «придерживать» и «зажимать» жизнь, проходившую через его руки, чтобы добиться максимального эффекта в «торговле», в приобретении.

Вряд ли <...> его отпадение было одномоментным. Наверное, можно попридержать богатство, накопленный талант, чтобы впоследствии использовать его более эффективно. Но нельзя забывать, что «богатством» в данном случае является жизнь, которая свободна по определению. Экспериментируя с «придержанием», с «зарыванием таланта», можно, пожалуй, дойти и до требования подчинения. Другое дело, что естественной защитой от этого противоестественного шага для каждого существа является его собственная свобода <...> Придержать ребёнка для себя заботливо внушёнными понятиями «долга» и «обязанностей» — всё равно что повязаться на взаимном рабстве. Свободу другого нельзя нарушить, не повредив себе. Чтобы удержать свободное и использовать его силу для других целей, надо самому себя ограничить в свободе — стать надсмотрщиком.

Подобный эксперимент рисовал дьяволу вполне заманчивые перспективы. Силы можно было собрать, сконцентрировать и использовать во благо, поскольку до определённого момента он продолжал стремиться к созиданию и преумножению блага. Но сатана в итоге так и не отдал свои приобретённые камни, зарыл свой талант и обвинил Бога в расточительности. Он решил, что Бог только и умеет, что даром плодить бесконечное богатство, не умея его организовывать и не ценя чужих трудов по благоустройству мироздания и его обитателей...

Смерть <...> совсем не является уходом в «ничто», в «небытие». Смерть — это уход во вполне конкретный мир со своей собственной реальностью. Именно этот мир был организован сатаной, который <...> переустроил доступную ему часть бытия, изобрёл смерть как форму организации вымученной им несвободы...

Сатане показалось, что достаточно совершить усилие над собой, чтобы стать богом. Но усилия не хватило для того, чтобы превзойти своё естество. И тогда в ход пошло насилие.

Очевидно, что, говоря о сатане и о возможных причинах его ухода из света во тьму, мы ориентируемся на наиболее наглядное из его действий — обустройство мира сего. Не может же его здешнее княжество строиться по каким-то иным законам, отличным от тех, которые этот первый «эффективный менеджер» изобретал для своей «державы смерти»? Все эти законы настолько прочны, постоянны, а главное — узнаваемы, что можно смело говорить о неразделимости его «царства». Эффективность любой ценой, ложь, порука, основанная на страхе, рабовладение, остающееся неизменным по своей сути на протяжении веков, — вот только некоторые средства управления этим миром. Между тем ничего «злого» в творении изначально не было, и именно сатане удалось добиться его появления. Зависть, ложь и страх появились первым делом в нём самом и были испытаны на себе, а потом уже поставлены в основание того мира, который он попытался создать.

...Смерть способна только паразитировать на жизни, и смерть будет существовать до тех пор, пока жизнь в этом мире не подойдёт к точке своего свершения. И новая жизнь будет уже недосягаема для безнадёжно отставшего создателя смерти, который когда-то начал с того, что остановил развитие жизни в себе. Именно так победил смерть Христос — обновив жизнь и предуготовив ей окончательную победу. ([livejournal.com profile] ignaty_l. Во едину от суббот)

olegpaschenko: (Default)

Бог — это Жизнь. Скажем ещё проще: жизнь — это природа Бога. Совершенство Бога состоит именно в естественности, свободе и безграничном многообразии, и творение мира, таким образом, есть проявление жизни в её свободе и избытке. Всё, что свободно и естественно, должно прийти к своему совершенству, то есть к свершению. Часто приходится читать рассуждения о том, что в свободе заложен риск, что её можно употребить во зло, и поэтому она требует испытания. Такая логика напоминает логику тюремщика. В действительности свобода безоглядна и естественна и не содержит никакого риска. Даже просто допустить в ней риск — уже означало бы его запланировать. Учесть. Но Бог не бухгалтер и не геометр. Безграничное не может помыслить себя ограниченным и в силу этого не может изначально предписывать никаких ограничений своему творению. Возможность изначально учитывать и ограничивать привнесла бы в дарованную Творцом свободу серьёзный изъян, из-за которого она потребовала бы постоянного испытания рабством, изображением повиновения. Такая свобода по своей сути является, скорее, тиранией.

Всякое живое существо защищено от сбоев и ошибок именно своей свободой. Полнота жизни и полнота свободы — вот условия, позволяющие ему вполне самостоятельно существовать во всяком месте. Свобода и есть защита от всякой ошибки: упёршись в непреодолимое, почувствовав сопротивление, столкновение с чужой свободой, употреби свободу в новом качестве, найди согласие и стань ещё свободней в этом согласии, обогатись им. Или обойди препятствие стороной, оставив и свою, и чужую свободу неизменной.

Согласие — высокая форма организации свободы, и даже в падшем мире оно проявляется как естественное движение существ навстречу друг к другу. Не только человек может приручить волка, но и волк может приручить человека, накормить и защитить его. Даже естество не самых разумных тварей оказывается отзывчивым на чужую нужду, вспоминая, таким образом, свой «потерянный рай» и одновременно видя своё грядущее призвание: «Тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детёныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи. Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море» (Ис. 11: 6–9).

Свободному существу просто так взять и «отпасть от Бога» совершенно некуда, если это, грубо говоря, и не запрещено. В свободе невозможно развиться в дьявола. И только став несвободным, можно оградить чужую свободу. Если ты сажаешь в темницу, то ты сам становишься охранником, таким же рабом темницы. Иначе твои заключённые разбегутся.

Изобретение дьявола — несвобода. Именно дьявол стал первым узником — узником самого себя, чтобы подчинить себе остальных. Это действительно нечто новое, оказавшееся совершенно неожиданным для Бога, Который просто не мог мыслить зла. Не мог мыслить несвободы.

Свободный мир — это мир ничей, то есть принадлежащий всем сразу. Это мир свободных тварей, следующих своему естеству, ведомых естественными, чистыми желаниями. Мир, наполненный бесконечным многообразием стихийных взаимодействий и сочетаний, из которых рождается преумножение. Мир, прекрасный своей живой «неупорядоченностью», отсутствием всякого схематизма и именно своей неупорядоченностью, изменчивостью и неохватностью, вероятно, и вызвавший, в итоге раздражение сатаны — сродни тому раздражению, которое испытал нерадивый управитель из притчи о талантах, назвавший своего хозяина человеком жестоким, который «жнёт, где не сеял, и собирает, где не рассыпал» (Мф. 25: 24) ([livejournal.com profile] ignaty_l. Во едину от суббот)

olegpaschenko: (Default)



маркетинговые ходы издательства «эксмо» (названия, даваемые переведенным книгам в отечественном прокате; подзаголовки; рекламные тексты; оформление обложек; прочее) — всё более идиотские от издания к изданию

впрочем наверное так надо.


От переводчика:

Быть может, не самая бесспорная (у меня тут много вопросов и сомнений), но прекрасная книга. Из лучших книг на тему вообще.

Райт как всегда силен тем, что видит проблему в «большой картине». И верен Библии, даже когда это не слишком уютно.

Что ИМХО верно — он отказывается от метафизических рассуждений о проблеме зла. Потому что Библия дает невнятные ответы на вопросы типа: откуда зло или какова его природа. Там всегда вопрос стоит иначе: что Бог делает со злом. Для Райта вся т.н. «священная история» — зачем появился Израиль и зачем пришел Иисус — именно и есть ответ на зло.


цитата для того юзера из екатеринбурга, с которым состою сейчас в переписке:

Зло как идолопоклонство

Когда мы, люди, совершаем акты идолопоклонства и поклоняемся тому, что не Бог, мы каким-то образом отдаем другим существам и силам вселенной власть, влияние, владычество над нами, которыми на самом деле мы, при участии Бога, должны обладать относительно их. Когда ты поклоняешься идолу любого рода, ты каким-то образом отрекаешься от должной власти человека над миром и передаешь ее какой-то иной сущности, каковой бы она ни была, пробуждая к жизни силу, враждебную Богу, силу, которая враждебна творению, потому что, будучи частью преходящего мира, она обречена на распад и уничтожение и, если не соблюдать осторожность, утащит тебя за собой. Вот почему, как я думаю, есть по крайней мере доля правды в теории, ставшей популярной благодаря трудам Уолтера Винка, согласно которой внутренние или сокрытые силы, действующие внутри организаций и компаний, в обществе и юридических организациях и даже в церквях, есть сумма вложенной в них духовной энергии людей, которые тем самым отказываются от ответственности и передают ее организациям любого рода. Я верю, что это правда, хотя и не вся правда.


здесь можно скачать фрагмент: http://andreios-ab.livejournal.com/2895.html

olegpaschenko: (Default)

http://ignaty-l.livejournal.com/475767.html

Смерть одна из бывших обителей жизни, которая была захвачена, пленена. Энергией смерти является зло. Или — несвобода. Как всякая энергия, смерть движима желанием обрести и проявить себя в высоких формах организации. Но если высокая организация свободы это согласие, то у смерти это — подчинение, насилие. Смерть, таким образом, это жизнь по правилам зависимости и долга. Должность всех друг-другу — высокая форма организации смерти. Ад. Замыкающийся в своей зависимости. Смерть не может отменить жизнь, она может превратить ее в ад, загнав в свою обитель.

Существование смерти определяется как паразитическое. Но даже являясь паразитом, смерть полагает, что жизнь ей что-то должна.

olegpaschenko: (Default)
http://ivanov-petrov.livejournal.com/1446745.html

...Ворон решил сварить себе Тень. В то время совсем еще не было темноты, весь мир был в свете, хотя Тень, конечно, была. Когда летел Ворон или бежал Волк — за ними неслась Тень. Но Тень была очень ловка и увертлива, и Ворону никак не удавалось ее поймать.

Ворон обратился за советом к Змею, и тот посоветовал — Тень надо разрезать на куски, только тогда она станет податливей. Ворон долго думал, а потом догадался, что может разрезать Тень. Ворону был нужен острый и резкий Блик. Сам Ворон его отыскать не смог, и тогда он вызвал к себе Черепаха, и тот принес Блик на спине.

Костяным Бликом Ворон сумел разрезать Тень, покромсал её на куски и сварил из нее суп. Из разрезов в теле Тени вышел Мрак, и так он появился на свете, ведь раньше его не было. Ворон раз за разом разделывал Тень и варил себе суп, Мрака становилось всё больше, пока не стало его столько же, сколько света, а то и еще больше...
olegpaschenko: (Default)
http://nature-wonder.livejournal.com/180537.html

Поразила одна статья 1989 года. Автор пытался исследовать состояние сознания, но не у самих спящих, а у персонажей (!) их осознанных снов. Добровольцы, после входа в ОС, просили встреченных во сне людей выполнить различные задания, как то: сделать рисунок, назвать незнакомое слово, подобрать рифму, сочинить стих, произвести арифметические действия. Были получены отчеты по 92-м осознанным сновидениям.

С различным успехом персонажи просьбы выполняли. В результате анализа их поведения автор делает вывод, что те обладали самостоятельной позицией наблюдателя, независимым от вошедшего в ОС доступом к памяти, также могли выражать недоступные тому смыслы, в том числе иметь представление о реальном состоянии раньше самого спящего – т. е. сообщать ему, что происходящее есть сон. Автор предполагает, что во многих случаях во время ОС происходит расщепление сознания человека, и персонажи являют собой самостоятельные суб-личности. Таким образом, можно говорить, что в определенном смысле они обладают отдельным сознанием, недоступным непосредственному сознанию спящего.
olegpaschenko: (Default)

Змеи имеют ОЧЕНЬ скромный разум. Животные, которыми они питаются, имеют куда более развитый интеллект. Однако змеи способны к выработке некоторых условных рефлексов. Например, если, открывая террариум, всегда давать змее пищу, то любое открывание дверцы со временем она начнет воспринимать как приглашение к обеду. И рано или поздно начнет впиваться в первое, что из этой двери появится, включая вашу руку.

olegpaschenko: (постриг)


блогеры!

сосредоточенность на себе уводит человека от мира и от Бога: он, так сказать, отщепляется от общего ствола мироздания и обращается в стружку, завитую вокруг пустого места. <...>

Вначале это только занятость собой, почти нормальная, сопровождаемая хорошим настроением, переходящим часто в легкомыслие. Человек доволен собой, часто хохочет, посвистывает, напевает, прищелкивает пальцами. Любит казаться оригинальным, поражать парадоксами, острить; проявляет особые вкусы, капризен в еде. Охотно дает советы и вмешивается по-дружески в чужие дела; невольно обнаруживает свой исключительный интерес к себе такими фразами (перебивая чужую речь): «нет, что я вам скажу», или «нет, я знаю лучше случай», или «у меня обыкновение...», или «я придерживаюсь правила...», «я имею привычку предпочитать» (у Тургенева).

Говоря о чужом горе бессознательно говорит о себе: «Я так была потрясена, до сих пор не могу прийти в себя». Одновременно, огромная зависимость от чужого одобрения, от которого человек то внезапно расцветает, то вянет и «скисает». Но в общем, в этой стадии настроение остается светлым. Этот вид эгоцентризма очень свойственен юности, хотя встречается и в зрелом возрасте. Счастье человеку, если на этой стадии встретят его серьезные заботы, особенно о других (женитьба, семья), работа, труд. Или пленит его религиозный путь, и он, привлеченный красотой духовного подвига, увидит свою нищету и убожество и возжелает благодатной помощи. Если этого не случится, болезнь развивается дальше.

Является искренняя уверенность в своем превосходстве. Часто это выражается в неудержимом многословии. Ведь что такое болтливость, как не отсутствие скромности — с одной стороны, а с другой — самоуслаждение примитивным процессом самообнаружения. Эгоистическая природа многословия ничуть не уменьшается от того, что это многословие иногда на серьезную тему: гордый человек может толковать о смирении и молчании, прославлять пост, дебатировать вопрос, что выше: добрые дела или молитва. Уверенность в себе быстро переходит в страсть командования; он посягает на чужую волю (не вынося ни малейшего посягания на свою), распоряжается чужим вниманием, временем, силами, становится нагл и нахален. Свое дело — важно, чужое — пустяки. Он берется за все, во все вмешивается. <...>

Гордый терпит поражение на всех фронтах: психологически — тоска, мрак, бесплодие.

Морально — одиночество, иссякание любви, злоба.

С богословской точки зрения — смерть души, предваряющая смерть телесную, геенна еще при жизни.

Гносеологически — солипсизм.

Физиологически и патологически — нервная и душевная болезнь.
Свящ. Александр Ельчанинов ([livejournal.com profile] elchaninov). «Что такое гордыня»


via
[livejournal.com profile] lichinych



Profile

olegpaschenko: (Default)
olegpaschenko

July 2012

S M T W T F S
1 234 5 67
89 10 11121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 04:22 pm
Powered by Dreamwidth Studios